Жак скупо говорил о прошлом… Я и не подозревала, что он знаком с Гравашолем, пока тот не заявился однажды… Я его сразу узнала по газетным портретам… Месье, я ужасно перепугалась: вы правы, политика мне ни к чему, мне нужен лишь семейный очаг, нечто устоявшееся, толика житейского благополучия… Но Жак… Он меня заставил встречаться с этим кучером… он говорил, что Гравашоль — страшный человек, переступить через труп для него все равно, что перешагнуть через бревно… А если я буду умницей, мы получим немало денег, сможем наконец покончить с кочевой жизнью, купить ферму… У него и в самом деле появились деньги, что-то он от Гравашоля должен был получить… Я и подумать не могла, что все так кончится… Речь шла исключительно о том, чтобы похитить какой-то аппарат…

— Это сказал Жак?

— Конечно. С Гравашолем я вообще не общалась, я чуть от страха не умерла, когда поняла, кто он такой… Жак мне говорил, когда следует встретиться с тем кучером, я запоминала все, что он говорил, пересказывала Жаку, не более того…

— Где он был вчера ночью?

— Не знаю… Он ушел еще засветло, а вернулся под утро… Раньше он никогда так не поступал… Я подумала сначала… мужчины есть мужчины… но он взбесился, буквально взбесился, сказал, что я дура набитая, что он не по девкам бегал, а выполнял задание Гравашоля, и если я кому-нибудь проболтаюсь хоть словом, меня… меня…

Она беззвучно расплакалась. Глядя без малейшего сочувствия, Бестужев дал ей некоторое время похлюпать носом, потом сказал властно:

— Хватит хныкать! Вчера, я так понимаю, вы уже не встречались с извозчиком?

— Да. Жак сказал, что мне больше не нужно к нему ходить…

— А Гравашоль появлялся?

— Нет, месье…

Бестужев узнал все, что ему было необходимо, — далее не имело смысла ее допрашивать. Он повернулся в ту сторону, где на такой же скамейке терпеливо сидели два агента, выразительно помахал. Оба немедленно вскочили и двинулись к ним.