Этот человек, значительно старше пятидесяти, грузноватый, с редкими ниточками седины в густых усах, более всего напоминал скучного, ординарного парижского рантье — хотя внешность в данном случае и обманчива, но Бестужев начал подозревать, что полковник, как это частенько с людьми случается, со временем сросся со своей личиной настолько, что она незаметно стала частью характера. Хоть бы раз сделал попытку определить, нет ли за ним наблюдения…
К дверям кафе «Августин» они подошли почти одновременно. Бестужев чуть приотстал, притворившись, будто подводит отставшие часы, дождался, когда дверь за полковником захлопнется, выждал еще немного — нет, никто не вошел следом — и тогда только зашел в кафе.
Теперь можно было и не заботиться о конспирации. Хорошо еще что столик полковник выбрал правильно — у стены, в углу, так что число возможных соседей оказалось уменьшено вдвое, а полковник со своего места мог прекрасно видеть входную дверь и улицу.
Неторопливо подойдя, Бестужев поклонился и, не дожидаясь приглашения, присел за стол, кивнул подлетевшему кельнеру:
— Мне то же самое, что этому господину…
На мгновение глаза полковника стали столь цепкими, пронзительными и колючими, что всякое сходство с мирным рантье моментально улетучилось. И тут же вновь приобрели самое безобидное, скучающее даже выражение.
— Ах, вот это кто… — сказал полковник негромко. — Ну что же, грамотно, Алексей Воинович, грамотно. В первый миг я вас и не узнал даже. Вылитый немецкий бухгалтер, правильный и скучный, как расписание пригородных поездов… Давненько не виделись, а? С Лёвенбурга.
Кельнер расторопно принес кофейные чашечки, два стакана холодной воды, поклонился и улетучился. Бестужев до сих пор ни как не мог свыкнуться со здешними обычаями: заказав одну-единственную чашечку «меланжа», «мервейсса» или «капуцинера», можно невозбранно засидеться за ней несколько часов, никто и не подумает тебя торопить. Отечественные половые давно бы уже начали кашлять многозначительно над ухом столь невыгодного клиента, а то и откровенно приставать, не угодно ли чего еще. Европа…